Неточные совпадения
Лошади были уже заложены; колокольчик по
временам звенел под дугою, и лакей уже два раза подходил к Печорину с докладом, что все готово, а Максим Максимыч еще не являлся. К
счастию, Печорин был погружен в задумчивость, глядя на синие зубцы Кавказа, и, кажется, вовсе не торопился в дорогу. Я подошел к нему.
— Удивляюсь, что вы ставите так вопрос, Авдотья Романовна, — раздражался все более и более Лужин. — Ценя и, так сказать, обожая вас, я в то же
время весьма и весьма могу не любить кого-нибудь из ваших домашних. Претендуя на
счастье вашей руки, не могу в то же
время принять на себя обязательств несогласимых…
Подумаешь, как
счастье своенравно!
Бывает хуже, с рук сойдет;
Когда ж печальное ничто на ум не йдет,
Забылись музыкой, и
время шло так плавно;
Судьба нас будто берегла;
Ни беспокойства, ни сомненья…
А горе ждет из-за угла.
Но никто не хотел слушать. К
счастию, в это
время подошел какой-то толстяк, который по всем приметам казался начальником, потому что ругался сильнее всех.
Обломов не учился любви, он засыпал в своей сладостной дремоте, о которой некогда мечтал вслух при Штольце. По
временам он начинал веровать в постоянную безоблачность жизни, и опять ему снилась Обломовка, населенная добрыми, дружескими и беззаботными лицами, сиденье на террасе, раздумье от полноты удовлетворенного
счастья.
Пришел солдат с медалями,
Чуть жив, а выпить хочется:
— Я счастлив! — говорит.
«Ну, открывай, старинушка,
В чем
счастие солдатское?
Да не таись, смотри!»
— А в том, во-первых,
счастие,
Что в двадцати сражениях
Я был, а не убит!
А во-вторых, важней того,
Я и во
время мирное
Ходил ни сыт ни голоден,
А смерти не дался!
А в-третьих — за провинности,
Великие и малые,
Нещадно бит я палками,
А хоть пощупай — жив!
Добчинский. Марья Антоновна! (Подходит к ручке.)Честь имею поздравить. Вы будете в большом, большом
счастии, в золотом платье ходить и деликатные разные супы кушать; очень забавно будете проводить
время.
Видеть его было достаточно для моего
счастия; и одно
время все силы души моей были сосредоточены в этом желании: когда мне случалось провести дня три или четыре, не видав его, я начинал скучать, и мне становилось грустно до слез.
Эта мелочная озабоченность Кити, столь противоположная идеалу Левина возвышенного
счастия первого
времени, было одно из разочарований; и эта милая озабоченность, которой смысла он не понимал, но не мог не любить, было одно из новых очарований.
В то
время как Левин выходил, случилось для Дарьи Александровны событие, разрушившее вдруг всё ее сегодняшнее
счастье и гордость детьми.
— Во всяком положении есть выход, — сказал, вставая и оживляясь, Степан Аркадьич. — Было
время, когда ты хотел разорвать… Если ты убедишься теперь, что вы не можете сделать взаимного
счастия…
Кити танцовала в первой паре, и, к ее
счастью, ей не надо было говорить, потому что Корсунский всё
время бегал, распоряжаясь по своему хозяйству.
На его
счастье, в это самое тяжелое для него по причине неудачи его книги
время, на смену вопросов иноверцев, Американских друзей, самарского голода, выставки, спиритизма, стал Славянский вопрос, прежде только тлевшийся в обществе, и Сергей Иванович, и прежде бывший одним из возбудителей этого вопроса, весь отдался ему.
— Она очень важна; от нее, по моим понятиям, зависит все
счастье твоей жизни. Я все это
время много размышлял о том, что я хочу теперь сказать тебе… Брат, исполни обязанность твою, обязанность честного и благородного человека, прекрати соблазн и дурной пример, который подается тобою, лучшим из людей!
Но через некоторое
время Прейс рассказал Климу о стачке ткачей в Петербурге, рассказал с такой гордостью, как будто он сам организовал эту стачку, и с таким восторгом, как бы говорил о своем личном
счастье.
Владимир зачитался и позабыл все на свете, погрузясь душою в мир семейственного
счастия, и не заметил, как прошло
время.
К
счастью, покушение было усмотрено вовремя, и заговор разрешился тем, что самих же заговорщиков лишили на
время установленной дачи требухи.
Главное препятствие для его бессрочности представлял, конечно, недостаток продовольствия, как прямое следствие господствовавшего в то
время аскетизма; но, с другой стороны, история Глупова примерами совершенно положительными удостоверяет нас, что продовольствие совсем не столь необходимо для
счастия народов, как это кажется с первого взгляда.
И Коля, торопясь, вытащил из своей сумки свою бронзовую пушечку. Торопился он потому, что уж сам был очень счастлив: в другое
время так выждал бы, когда пройдет эффект, произведенный Перезвоном, но теперь поспешил, презирая всякую выдержку: «уж и так счастливы, так вот вам и еще
счастья!» Сам уж он был очень упоен.
— Нет, — начал он, — есть ли кто-нибудь, с кем бы вы могли стать вон там, на краю утеса, или сесть в чаще этих кустов — там и скамья есть — и просидеть утро или вечер, или всю ночь, и не заметить
времени, проговорить без умолку или промолчать полдня, только чувствуя
счастье — понимать друг друга, и понимать не только слова, но знать, о чем молчит другой, и чтоб он умел читать в этом вашем бездонном взгляде вашу душу, шепот сердца… вот что!
— И честно, и правильно, если она чувствует ко мне, что говорит. Она любит меня, как «человека», как друга: это ее слова, — ценит, конечно, больше, нежели я стою… Это большое
счастье! Это ведь значит, что со
временем… полюбила бы — как доброго мужа…
От этого у Тушина, тихо, пока украдкой от него самого, теплился, сквозь горе, сквозь этот хаос чувств, тоски, оскорблений — слабый луч надежды, не на прежнее, конечно, полное, громадное
счастье взаимности, но на
счастье не совсем терять Веру из виду, удержать за собой навсегда ее дружбу и вдалеке когда-нибудь, со
временем, усилить ее покойную, прочную симпатию к себе и… и…
Только немногим удавалось завоевать свое место в жизни.
Счастьем было для И. Левитана с юных дней попасть в кружок Антона Чехова. И. И. Левитан был беден, но старался по возможности прилично одеваться, чтобы быть в чеховском кружке, также в то
время бедном, но талантливом и веселом. В дальнейшем через знакомых оказала поддержку талантливому юноше богатая старуха Морозова, которая его даже в лицо не видела. Отвела ему уютный, прекрасно меблированный дом, где он и написал свои лучшие вещи.
Вот было счастливое
время, Вера Павловна; я думаю, мало кто таким
счастьем пользовался.
Бедные матери, скрывающие, как позор, следы любви, как грубо и безжалостно гонит их мир и гонит в то
время, когда женщине так нужен покой и привет, дико отравляя ей те незаменимые минуты полноты, в которые жизнь, слабея, склоняется под избытком
счастия…
В первую минуту, когда Хомяков почувствовал эту пустоту, он поехал гулять по Европе во
время сонного и скучного царствования Карла X, докончив в Париже свою забытую трагедию «Ермак» и потолковавши со всякими чехами и далматами на обратном пути, он воротился. Все скучно! По
счастию, открылась турецкая война, он пошел в полк, без нужды, без цели, и отправился в Турцию. Война кончилась, и кончилась другая забытая трагедия — «Дмитрий Самозванец». Опять скука!
Было
время, когда полусвободный Запад гордо смотрел на Россию, раздавленную императорским троном, и образованная Россия, вздыхая, смотрела на
счастие старших братий. Это
время прошло. Равенство рабства водворилось.
По
счастию, меня ссылали,
времени перед княгиней было много. «Да и где это Пермь, Вятка — верно, он там себе свернет шею или ему свернут ее, а главное, там он ее забудет».
По
счастию, в это
время взошел губернский прокурор.
И хорошо, что человек или не подозревает, или умеет не видать, забыть. Полного
счастия нет с тревогой; полное
счастие покойно, как море во
время летней тишины. Тревога дает свое болезненное, лихорадочное упоение, которое нравится, как ожидание карты, но это далеко от чувства гармонического, бесконечного мира. А потому сон или нет, но я ужасно высоко ценю это доверие к жизни, пока жизнь не возразила на него, не разбудила… мрут же китайцы из-за грубого упоения опиумом…»
Любезнейшая Наталья Александровна! Сегодня день вашего рождения, с величайшим желанием хотелось бы мне поздравить вас лично, но, ей-богу, нет никакой возможности. Я виноват, что давно не был, но обстоятельства совершенно не позволили мне по желанию расположить
временем. Надеюсь, что вы простите мне, и желаю вам полного развития всех ваших талантов и всего запаса
счастья, которым наделяет судьба души чистые.
По
счастью, в самое это
время Кларендону занадобилось попилигримствовать в Тюльери. Нужда была небольшая, он тотчас возвратился. Наполеон говорил с ним о Гарибальди и изъявил свое удовольствие, что английский народ чтит великих людей, Дрюэн де Люис говорил, то есть он ничего не говорил, а если б он заикнулся —
Роковой день приближался, все становилось страшнее и страшнее. Я смотрел на доктора и на таинственное лицо «бабушки» с подобострастием. Ни Наташа, ни я, ни наша молодая горничная не смыслили ничего; по
счастию, к нам из Москвы приехала, по просьбе моего отца, на это
время одна пожилая дама, умная, практическая и распорядительная. Прасковья Андреевна, видя нашу беспомощность, взяла самодержавно бразды правления, я повиновался, как негр.
Счастье его — был он трезвый, а они — пьяные, он как-то, с божьей помощью, вытянулся подо льдом-то, держится вверх лицом посередь проруби, дышит, а они не могут достать его, покидали некоторое
время в голову-то ему ледяшками и ушли — дескать, сам потонет!
Пройти нам удалось немного. Опасаясь во
время тумана заблудиться в горах, я решил рано стать на бивак. На
счастье, Чжан Бао нашел между камней яму, наполненную дождевой водой, и вблизи от нее сухой кедровый стланец. Мы поставили односкатную палатку, развели огонь и стали сушиться.
— Цветет-то она цветет, да кабы не отцвела скоро, — с подавленным вздохом проговорила старуха, — сам знаешь, девичья краса до поры до
время, а Надя уж в годах, за двадцать перевалило. Мудрят с отцом-то, а вот
счастья господь и не посылает… Долго ли до греха — гляди, и завянет в девках. А Сережа-то прост, ох как прост, Данилушка. И в кого уродился, подумаешь… Я так полагаю, што он в мать, в Варвару Павловну пошел.
Этот несколько суровый тон сменился горячим поцелуем, и Половодова едва успела принять свой обычный скучающий и ленивый вид, когда в гостиной послышались приближавшиеся шаги maman. У Привалова потемнело в глазах от прилива
счастья, и он готов был расцеловать даже Агриппину Филипьевну. Остальное
время визита прошло очень весело. Привалов болтал и смеялся самым беззаботным образом, находясь под обаянием теплого взгляда красивых глаз Антониды Ивановны.
Надо признаться, что ему везло-таки
счастье, так что он, уж и не говоря об интересной болезни своей, от которой лечился в Швейцарии (ну можно ли лечиться от идиотизма, представьте себе это?!!), мог бы доказать собою верность русской пословицы: «Известному разряду людей —
счастье!» Рассудите сами: оставшись еще грудным ребенком по смерти отца, говорят, поручика, умершего под судом за внезапное исчезновение в картишках всей ротной суммы, а может быть, и за пересыпанную с излишком дачу розог подчиненному (старое-то
время помните, господа!), наш барон взят был из милости на воспитание одним из очень богатых русских помещиков.
О, как он боялся взглянуть в ту сторону, в тот угол, откуда пристально смотрели на него два знакомые черные глаза, и в то же самое
время как замирал он от
счастия, что сидит здесь опять между ними, услышит знакомый голос — после того, что она ему написала.
Я уже не отнимал, потому что для нее это было
счастьем; она все
время, как я сидел, дрожала и плакала; правда, несколько раз она принималась было говорить, но ее трудно было и понять.
— О нас не беспокойтесь, — с улыбкой ответила невеста. — Проживем не хуже других.
Счастье не от людей, а от бога. Может быть, вы против меня, так скажите вперед.
Время еще не ушло.
Самое полное
счастье земной любви ничто перед тем блаженством небесной любви, что ощущаешь в себе во
время наития святого духа.
— Полно дурить-то. Ах ты, Никита, Никита!..
Время нашел! — с досадой сказал Веденеев. — Не шутя говорю тебе: ежели б она согласна была, да если бы ее отдали за меня, кажется, счастливее меня человека на всем белом свете не было бы… Сделай дружбу, Никита Сокровенный, Богом прошу тебя… Самому сказать — язык не поворотится… Как бы знал ты, как я тебя дожидался!.. В полной надежде был, что ты устроишь мое
счастье.
— Ваша Надин решительно вчера царицей бала была. Одета — прелесть! танцует — сама Гюленсор [Знаменитая в то
время танцовщица.] позавидовала бы! Личико оживилось, так
счастьем и пышет! Всегда она авантажна, но вчера… Все мужчины кругом столпились, глядят…
Из всех его слов Любка не поняла ровно ни одного. Она все-таки чувствовала себя в чем-то виноватой, и вся как-то съежилась, запечалилась, опустила вниз голову и замолчала. Еще немного, и она, пожалуй, расплакалась бы среди улицы, но, к
счастью, они в это
время подъехали к дому, где квартировал Лихонин.
На
счастье, подъехал он к берегу как раз в то
время, как вернувшиеся с нагорной стороны перевозчики стали принимать на паром «свежих людей»…
Полная светлых надежд на
счастье, радостно покидала свой город Марья Гавриловна. Душой привязалась она к жениху и, горячо полюбив его, ждала впереди длинного ряда ясных дней, счастливого житья-бытья с милым избранником сердца. Не омрачала тихого покоя девушки никакая дума, беззаветно отдалась она мечтам об ожидавшей ее доле. Хорошее, счастливое было то
время! Доверчиво, весело глядела Марья Гавриловна на мир Божий.
Ликовала Мать-Сыра Земля в
счастье, в радости, чаяла, что Ярилиной любви ни конца ни края нет… Но по малом
времени красно солнышко стало низиться, светлые дни укоротились, дунули ветры холодные, замолкли птицы певчие, завыли звери дубравные, и вздрогнул от стужи царь и владыка всей твари дышащей и не дышащей…
Личность Зинина сделала мою летнюю экскурсию в Петербург особенно ценной. В остальном
время прошло без таких ярких и занимательных эпизодов, о которых стоило бы вспоминать. Муж кузины моего отца, тогда обер-прокурор одного из департаментов сената, предложил мне жить в его пустой городской квартире. Его чиновничья фигура и суховатый педантский тон порядочно коробили меня; к
счастию, он только раз в неделю ночевал у себя, наезжая с дачи.
Тогда всех нас, юношей, в николаевское
время гораздо сильнее возмущали уголовные жестокости: торговые казни кнутом, прохождение"сквозь строй", бесправие тогдашней солдатчины, участь евреев-кантонистов. На все это можно было достаточно насмотреться в таком губернском городе, как мой родной город, Нижний. К
счастью для меня, целых пять лет, проведенных мною в Дерпте, избавили меня почти совершенно от таких удручающих впечатлений.